Противостояние сквернословам

— Геронда, Священное Писание говорит, что хула на Святаго Духа не прощается[41]. Что это за хула?

— Хула на Святаго Духа — это вообще презрение к божественному (разумеется, когда человек находится в здравом уме). Тогда он виновен. Например, когда один сказал мне: "Да пошел ты вместе со своими богами.". — я его толкнул и тряхнул как следует, потому что это было богохульством. Или, например, проходят двое мимо церкви. Один крестится и говорит другому: "Дружочек, перекрестись и ты…", а тот восстает "Да отстань ты, нашелся тоже указчик, где мне креститься!" Такое презрение — хула. Следовательно, хулы у благоговейного человека быть не может. И бесстыдство — это тоже богохульство. Бесстыдник для того, чтобы оправдать свое падение, извращает или попирает какую-нибудь, например, евангельскую истину. Он не чтит истины, не чтит действительности, он сознательно комкает ее, он втаптывает святыню в грязь. И постепенно это становится уже его состоянием. Затем от него удаляется Благодать Божия, и человек принимает бесовские воздействия. И до чего же это дойдет, если он не покается!.. Боже упаси!.. Если кто-то в гневе похулит даже и Святаго Духа, то это богохульство не является непростительным, потому что человек не верил в то ругательство, которое произнес. Он сказал его потому, что в то мгновение, в гневе, он потерял контроль над собой. И кается он тоже сразу. Но бесстыдник оправдывает ложь для того, чтобы оправдать свое падение. Тот, кто оправдывает свое падение, оправдывает диавола.

— А как, Геронда, он оправдывает свое падение?

— Он может вспомнить что-то, сказанное десять лет назад по другому поводу и привести это в пример для оправдания себя. В то мгновение даже и диавол — величайший адвокат — не смог бы придумать подобное.

— А что чувствует такой человек?

— Что чувствует? Нет ему никогда покоя. Тут даже если человек прав и старается оправдать себя самого, он не имеет покоя. Тем паче, если он не прав и оправдывает себя бесстыднейшим образом. Поэтому будем, насколько можно, опасаться бесстыдства и презрения и не только к божественному, но и к нашему ближнему, потому что наш ближний — образ Божий. Бесстыдные люди находятся в первой стадии хулы на Святаго Духа. Во второй стадии находятся те, кто презирает божественное. В третьей стадии находится диавол.

— Геронда, что нужно делать, когда говорят что-то против Церкви или против монашества и т.д.?

— Начнем с того, что, если кто-то плохо говорит, например, о тебе как о личности, это не страшно. Подумай: "Христа, Который был Христом, поносили, и Он не отвечал, а чего достоин я, грешник?" Если бы хотели оскорбить лично меня, то это меня бы совсем не беспокоило. Но когда меня оскорбляют как монаха, то оскорбляют и весь институт монашества, потому что я, как монах, от него неотрывен. В этом случае я не должен молчать. В таких случаях надо дать оскорбителям немного выговориться, а потом сказать им пару слов. Однажды в автобусе одна женщина ругала священников. Я дал ей выговориться, а когда она остановилась, сказал: "У нас много претензий к священникам, но ведь их не на парашютах же Бог с неба сбросил. Они люди с человеческими немощами. Но скажи мне вот что: такая мать, как ты, накрашенная и с ногтями, как у ястреба, какого ребенка родит и как его воспитает? И каким он станет потом священником или монахом, если станет?" Помню, в другой раз, когда я ехал на автобусе из Афин в Янину, один человек всю дорогу осуждал митрополита, который тогда чего-то там натворил. Я сказал ему одно-два слова, а потом молился. Он продолжал свое. Когда мы приехали в Янину и вышли, я отозвал его в сторонку и говорю: "Ты знаешь, кто я такой?" — "Нет", — отвечает он. "А что же ты тогда, — говорю, — сидишь и говоришь такие вещи? Может быть, я во много раз хуже того, кого ты поносишь, а может, я — святой?! Как же ты сидишь передо мной и несешь такое, что я даже о мирянах представить себе не могу того, чтобы они подобное творили? Постарайся-ка исправиться, потому что иначе ты можешь крепко получить по мозгам от Бога! Для твоей же пользы, конечно". Смотрю, начал он дрожать. Но и до других тоже дошло, как я понял по тому переполоху, который возник.



[Иной раз] видишь, как оскорбляют святое, а окружающие молчат. Однажды, выезжая со Святой Горы, я встретил на корабле одного несчастного, убежавшего из психиатрической больницы на Святую Гору. Он без остановки кричал и ругал всех: сильных мира сего, правительство, врачей… "Столько лет, — кричал он, — меня мучили электрошоком и таблетками. А вам хорошо! Все, что хочешь, у вас есть, машины у вас есть! А меня в двенадцать лет мама отправила на один остров, и с тех пор уже двадцать пять лет — из дурдома в дурдом!" Он ругал все партии, а потом начал хулить Христа и Божию Матерь. Я встаю и говорю: "Заканчивай! Неужели здесь нет ни одного представителя власти?" Вижу: заволновался его спутник, скорее всего, полицейский, и маленько его укоротил. Этот несчастный, крича и хуля, выговорил всю свою беду. И мне стало за него больно. Потом он подошел, поцеловал мне руку, и я его тоже поцеловал. Он был прав. Все мы — кто больше, кто меньше — ответственны за это. И я тоже был причиной хулы этого несчастного. Будь я духовен, я соделал бы его здравым.



Как же разочарованы были фарасиоты[42], когда при обмене[43]они плыли на корабле в Грецию! Два моряка ругались между собой и хулили Христа и Божию Матерь. Фарасиотам это показалось очень тяжелым. "Греки, христиане — и хулят Христа и Матерь Божию!". Они схватили богохульников и бросили их в море. К счастью, те умели плавать и спаслись. Даже если оскорбляют какого-то человека, мы обязаны его защитить, а тем паче Христа! Ко мне в каливу пришел однажды один мальчик — он хромал, но личико его сияло. "Здесь, — думаю, — дело непросто, раз так сияет божественная Благодать!" Спрашиваю: "Как поживаешь?" И он рассказал, что с ним случилось. Один зверюга, ростом под потолок, хулил Христа и Матерь Божию, и этот мальчик бросился на него, чтобы его остановить. Зверюга повалил его наземь, истоптал, покалечил ему ноги, и после этого бедняжка захромал. Исповедник! А что перенесли исповедники, мученики!

— Геронда, в армии некоторым благоговейным юношам трудно с теми, кто ругается. Что им делать?

— Необходимо рассуждение и терпение. Бог поможет. Один радист, с которым мы вместе служили, бывший врач, был невер, богохульник. Каждый день он приходил в Отдел Управления промывать мне мозги. Рассказывал мне теорию Дарвина и тому подобную дрянь — все насквозь пропитанное богохульством. Но после одного случая он кое-что понял. Мы были вместе с ним на задании. Один большой мул был у нас нагружен рацией и носилками. На одном очень скользком спуске я держался мулу за хвост, а врач тянул его за уздечку. И вот в какое-то мгновение носилки задевают мула по ушам, и он — раз! — сильно бьет меня задними копытами, и я лечу. Вскоре я пришел в себя и осознал, что иду! Помнил я только то, что успел крикнуть: "Владычице моя!" И больше ничего. Следы от подков были на мне, вот здесь — вся грудь была черная, так сильно мул меня ударил. Врач, когда увидел, что я иду, вытаращил глаза. Продолжаем путь. Чуть подальше врач подвернул ногу о камень, упал и не мог подняться. Тогда начал он кричать: "Владычице моя, Христос мой!" Он боялся, чтобы его не схватили враги: "Сейчас меня все оставят, все, конец, и что же со мной будет, и кто же мне поможет!" — "Не волнуйся, — говорю, — я с тобой останусь. Если меня схватят, то и тебя схватят". Потом задумался бедолага: "Арсения[44]мул лягнул, и тому ничего не сделалось, а я чуть споткнулся и уже идти не могу!" Скоро он поднялся, но хромал, и я помогал ему идти. Остальные ушли вперед. Он получил урок и после этого вразумился. Раньше каждый день богохульствовал, а в минуту опасности стал кричать: "Владычице моя, Владычице моя!" Сразу о Владычице вспомнил. А вот другой мотоциклистом был в армии, два раза ногу ломал и продолжал богохульствовать.

— Вы ему ничего не говорили, Геронда?

— Что ему было говорить? Я и не говорил ничего, а он, не переставая, хулил Христа и Божию Матерь — нарочно, чтобы сделать мне больно. Я потом это понял и только молился. И вот ведь если раньше и он, и другие сквернословили ни с того ни с сего, то потом, когда у них что-то не получалось и они хотели выругаться, кусали себе языки! Если человек бесстыдный сквернословит, богохульствует, то лучше сделать вид, что ты чем-то занят и не слышишь его, а самому молиться. Потому что, если он поймет, что ты за ним следишь, он может сквернословить не переставая. И ты, таким образом, станешь причиной его одержимости нечистым духом. Однако, если сквернословит не бесстыдник, а человек, у которого есть совесть, и сквернословит он от дурной привычки, то ты можешь ему что-то сказать. Но если у него есть не только совесть, но хватает и эгоизма, то будь осторожен. Не говори с ним строго, но сколько можешь смиренно и с болью. Святой Исаак что говорит: "Обличи силою твоих добродетелей любопрящихся с тобою… и загради их уста кротостию и миром своих уст. Необузданных обличи своим добродетельным поведением, а чувственно бесстыдных сдержанностью своих очей"[45].

Глава третья "Вся чиста чистым" [46]

Духовный человек "огнь поядаяй есть"

— Геронда, как можно сегодня жить в обществе правильно, по-христиански, не соблазняясь людьми, живущими вдали от Бога?

— А что соблазняться теми, кто не живет близ Бога? Если в семье из шестерых или восьмерых братьев и сестер одного или двоих увлек бы сатана, разве соблазняла бы такая их греховная жизнь остальных?

— Нет, они бы за них болели, потому что это братья.

— Ну вот, видишь, зло находится внутри нас У нас нет любви, потому мы не чувствуем всех людей своими братьями и соблазняемся их греховной жизнью. Все мы — одна большая семья и братья между собою, потому что все люди — это дети Бога. Если же мы действительно осознаем то, что мы братья со всеми людьми, то нам будет больно за тех, кто живет во грехе. И тогда их греховная жизнь не соблазнит нас, но мы будем молиться за них.

Итак, если мы соблазняемся, то зло находится не вне, а внутри нас Скажем самим себе, когда нас кто-то соблазняет "А скольких соблазняешь ты? И во имя Божие ты не терпишь своего брата? А как тебя со всем тем, что ты творишь, терпит Бог?" Подумайте о Боге, о Пресвятой Богородице, об Ангелах, которые видят всех людей на земле. Они как бы находятся на балконе и, глядя вниз на площадь, видят всех людей, собранных там. Видят, что одни воруют, другие ругаются, третьи грешат плотски и так далее. Как же они их терпят? Они терпят все зло и грех мира, а мы не терпим нашего брата! Это же ужасно!..

— Геронда, а что значат слова апостола Павла: "Бог наш огнь поядаяй есть "[47]?

— Если в топку бросишь бумагу, мусор, разве они не сгорят? Вот также и в духовном человеке: все, чем ни бросает в него диавол, сгорает. "Огнь поядаяй "! Когда возгорится в человеке божественное пламя — сгорает все. Не прилипают уже скверные помыслы. То есть диавол не перестает кидать в него скверными помыслами, но человек духовный "огнь есть" и пожигает их. И потом диавол устает и прекращает [брань]. Потому и говорит апостол Павел: "Вся чиста чистым ". У чистых все чисто, ничего нечистого нет. Чистых если и в болото бросить, они останутся чистыми, как солнечные лучи, которые, на что бы ни упали, остаются светлы и чисты.

Человек духовный от соприкосновения со святым изменяется в хорошем смысле этого слова, а от плотского человека не воспаляется. Он видит его, страдает за него, но сам не повреждается. Человек, находящийся в среднем духовном состоянии, от человека духовного изменяется к добру, от человека плотского тоже изменяется, но ко злу. Человек плотской святого не понимает и от человека плотского воспаляется. И если бесноватый видит святого и убегает, то плотской человек идет ко святому, чтобы его искусить и соблазнить. Тот, кто дошел до состояния содомлян, соблазняется даже Ангелами[48]. Человек смиренный, будь он даже неопытен духовно, различает Ангела Божия от беса, имея духовную чистоту и будучи родственен Ангелу. А человек эгоистичный и плотской, мало того что легко прельщается лукавым диаволом, но еще и сам передает лукавство и возбуждает его в других своею плотяностью и заражает слабые души своими духовными микробами.

— Геронда, как достичь того состояния, в котором все видится чистым?

— Должно очиститься сердце, чтобы в нем почивала Благодать Божия. "Сердце чисто созижди во мне Боже "[49], — не так ли говорится в псалме? Когда сердце мужское или женское очистится, в нем обитает Христос. И тогда люди не соблазняют и не соблазняются, но передают другим Благодать и благоговение. Человек внимательный и берегущий свою духовную чистоту, сберегает и божественную Благодать и не только видит все чистым, но и нечистое использует во благо. Даже нечистое превращается во что-то полезное на его добром духовном предприятии. Ненужные бумаги он перерабатывает в чистые салфетки, в клей, в тетради; обломки бронзы — в подсвечники и так далее. И наоборот человек, принимающий лукавство и мыслящий лукаво, даже добро превращает во зло, как завод, изготовляющий боеприпасы — даже из золота он сделает пули и гильзы для снарядов, потому что так на этом заводе устроены станки.

Если кто-то начинает уступать греху, то он чернеет изнутри, мутнеют очи его души, и видит он мутно. Потом он [уже] загрязнен грехом, и грех спугивает его. Даже чистое он может увидеть нечистым. Есть люди, которые, к примеру, не могут поверить в то, что бывают юноши и девушки, живущие целомудренной, чистой жизнью. "Сегодня, — говорят они, — такое невозможно". Несчастные настолько погрузились в грех, что видят все греховным. Те, кто водится с рогатыми рожами[50], не могут и представить того, что есть другие, те, кто дружен с Ангелами Божиими. Но не надо требовать от свиней благоговения к лилиям. Ведь и Христос сказал: "Не пометайте бисер ваших пред свиниями да не поперут их "[51]. Поэтому тот, кто живет духовно, чисто, должен быть очень осторожен и никогда не допускать свободы в обращении с мирскими людьми, но и им не разрешать вмешиваться в духовное, чтобы не повредиться самому и не повредить их, потому что у мирских устав другой, канонарх[52]другой, и святого мира от одеколона они отличить не могут.

— Могут ли, Геронда, внешние искушения помешать тому, кто хочет жить близ Христа?

— Нет. От Христа нас может отлучить только наша недуховная жизнь. Рогатая рожа этим и занимается — порождает соблазны и сеет злобу, воюет с людьми то жестоко, то лукаво.

Христос любит нас, и, когда мы живем согласно с Его волей, Он находится возле нас. Поэтому, когда вы видите, что рождаются соблазны, не страшитесь и не поддавайтесь панике. Если человек духовно не отнесется к тому, что происходит, он не будет иметь радости ни одного дня, потому что диавол будет бить его в больную точку и постоянно порождать соблазны, чтобы его расстроить — сегодня одним, завтра другим, послезавтра третьим.


9572273327966742.html
9572354574918997.html

9572273327966742.html
9572354574918997.html
    PR.RU™